Вновь прибывший подошел к разыскиваемому открытому окну камеры хранения и поставил туда свой чемодан. Рабочий по ту сторону ловко подхватил его, препроводив на стеллаж в глубине помещения.
- Когда забирать будете? - осведомился он, отмечая в журнале поступление багажа.
- Не знаю точно, - пожал плечами Андрей. - Может быть сегодня, может быть завтра.
- Понятно, - кивнул работник камеры хранения. - Семьсот рублей.
- Сколько? - не поверил своим ушам приезжий.
- Не нравится, носи свой чемодан с собой, - равнодушно ответил работник камеры хранения. - Дешевле обойдется.
Андрей молча отдал требуемую сумму. Взглянув на полученный номерок камеры хранения - белый пластиковый треугольник - он увидел посреди него черные цифры - № 21.
- Очко, - сказал сам себе вновь прибывший и направился к выходу.
На московской площади трех вокзалов царила обыденная столичная суета. Все близлежащее пространство около вокзальных зданий было забито припаркованными автомобилями, людскими толпами и неимоверным количеством багажа. Не лучше было и на проезжей части, где струился урчащий пестрый поток автобусов, троллейбусов, грузовиков и легковых автомобилей.
Андрей вышел на остановку находившегося напротив вокзала, и стал ждать нужный троллейбус. Вокруг шныряло множество нищих, выпрашивающих милостыню прямо на привокзальной площади. Вновь прибывший, с любопытством наблюдая за ними, пробормотал:
- Черт, откуда их столько?
К нему подошла девочка лет семи, одетая в тряпье, и молча протянула грязную ладошку. Андрей вытащил из кармана тощий бумажник и дал нищенке мелкую денежную купюру.
Стоявшая рядом с ним толстая женщина лет шестидесяти недовольно заметила:
- И напрасно, молодой человек. Дармоедов деньгами снабжаете!
Он растерянно посмотрел на женщину, а затем вновь обернулся в сторону, откуда подошла девочка. Какой-то небритый и грязный детина лет сорока деловито отобрал у нее деньги, которые дал Андрей. Невдалеке от троллейбусной остановки лихо затормозил "форд-скорпио", из которого выбрались двое широкоплечих молодцев в кожаных куртках и с откровенно бандитскими физиономиями. Один из них презрительно обратился к небритому детине: