Это наводит на мысль, что главное и безнадежное ограничение в данном случае – принципиальная ограниченность технических средств в тех задачах, которые так хорошо, и отнюдь не только теоретически (например, Яэль восемнадцать лет прослужила в полицейском спецподразделении снайперов), знают наши сегодняшние эксперты. В какой мере высокий-высокий забор с пулеметчиками по периметру обеспечивает безопасность богатого анклава среди бедных трущоб? Это ведь не риторический вопрос: в какой-то мере обеспечивает, и совсем без забора обойтись трудно. Но вот как обеспечить остальную часть безопасности – что для этого нужно изменить, помимо конструкции забора? Трудный вопрос, и уж во всяком случае, совсем не кибернетический. Как ни странно, и об этом тоже кое-что есть в предлагаемых вам сегодня материалах.
Инструктаж
Автор: Леонид Левкович-Маслюк
«Клиенты обычно не понимают, – говорит Яэль Шахар (Yael Shahar), – что такое худший вариант. Они путают худший вариант – например, полное разрушение здания – и наиболее вероятный вариант атаки и зацикливаются на защите только от худшего варианта. А это очень опасно». Худший вариант, worst-case scenario, это такой термин у специалистов по безопасности, деловая речь. Объективная оценка спектра возможных последствий. Яэль и я пьем кофе, беседуем в небольшом ресторанчике, в гостинице, где проходит наш семинар по контролю за информсетями, в самом центре славящегося своей уютностью крошечного городка-деревни Гармиш-Партенкирхена.
Яэль работает в Контртеррористическом институте (Institute for counter-terrorism) междисциплинарного центра в Герцлии (Израиль). Институт не только ведет исследования, но и дает платные консультации. Объясняет клиентам, в чем их уязвимость к терактам. Недавно обследовали большой лондонский отель.