– Мы им сказали: подземная парковка под зданием вашего отеля принадлежит другой компании. Выкупите ее, поставьте свою охрану. А то если вот под этими двумя колоннами взорвать пару небольших зарядов – здание мгновенно рухнет.

– Это был бы худший вариант?

– Да. Но и совсем простой поджог мог бы в данном случае принести огромный ущерб.

– Они выкупили парковку?

– Не знаю.

Это и есть жутковатый контекст нашего разговора, да и всего семинара. Здесь, вдали от Альп, мы очень хорошо понимаем, как такие варианты выглядят в жизни. Мы прекрасно помним взрывы домов в Москве в 1999-м. Помним ночные патрули жильцов, следивших, чтобы никто не затащил в подъезд или подвал ничего подозрительного. Главный и, по сути, единственный аргумент сторонников контроля над сетями связи – это помешает кому-нибудь снова взорвать такие же "две колонны", в Москве, в Лондоне, да где угодно.

Шахар рассказывала на семинаре не о технологиях непосредственного выслеживания врага, который готовится собрать бомбу и заложить ее в намеченном месте. (С точечным контролем спецслужб за электронными коммуникациями никаких проблем нет ни на Западе, ни тем более у нас – см. врезку "Между прочим".) Она говорила о стычках на дальних подступах, об ударах по тылам противника – кадровым, идейным, организационным. И не раз подчеркивала в своем докладе – как раз для этого никакой специальный контроль не нужен.

Идея не нова, ее можно даже назвать вечной: бить врага его же оружием. Для чего террористы используют Интернет? Для связи и пропаганды. А раз так, давайте наносить ответные удары, используя тот же самый, свободный и доступный Интернет. О каком именно «враге» идет речь? Яэль потратила несколько слайдов, чтобы дать краткое описание, согласно некоему усредненному стандарту (см.