В ту пору руководитель беспокойного «убойного» отдела, полковник Виктор Николаевич Измайлов, одетый в штатский, он же заштатный, костюм, поднимался, минуя свою квартиру на втором этаже, ко мне, любимой, на третий.

В кои-то веки вырвался пообедать. Узрев заварушку, Вик припустился через несколько ступенек. И тут я получила откровение откровений. Прежде чем перевернуть злоумышленника, предположительно напавшего на Полю и Севу, и сорвать с него маску, о чем я из последних сил грезила, мой нежный, разглагольствующий о принципах гуманизма Вик приподнял меня за шкирку и вновь от души впечатал мордой в пол подъезда. Еще и обозвал нецензурно. Я узнала своего мужчину по запаху и хватке, но уже и мычать разбитыми губами не могла. «Фэйсом об тэйбл, — вяло прошлась по мозгам дурацкая мысль. — Нет, как пол по-английски? Фэйсом об фло. Гадость. Надо переучивать русский язык. Если посчастливится выжить, найду репетитора».

— Не дури, мужик. Пришибить подельника не удастся, — посоветовали Вику.

И полковник, вероятно, от удара по шее свалился на меня. «Как славно, что эта двусмысленная поза нас не смущает», — разжился положительной эмоцией блекнущий рассудок. Даже раздавшийся в подъезде вопль: «Держись, Николаич!» — не потревожил моего блаженного идиотизма.

Шапка давно не совпадала дырами с глазницами, поэтому картины происходящего я реставрировала по звукам.

В стельку пьяный сосед из квартиры напротив вооружился топором и под причитания своей тысяча первой сожительницы вырвался на подмогу «хорошим людям». Похоже, Вик поднялся с меня без церемоний, опершись о мои лопатки и не обратив внимания на их жалобный хруст. Я-то его по запаху, а он меня никак не идентифицировал. Все равно на ком полежал, что ли?