Сквозь жуткий гвалт я слышала только рев обезумевшего от страха Севки, но не могла даже раздышаться, не то что шевельнуться. Я полагала, матери подобного вынести не дано. Оказалось, вполне.

Во мне исчезло человеческое, осталось лишь инстинктивно-животное стремление к детенышу. Я принялась сдирать то одним, то другим плечом маску. Не получилось, она сильно растянулась, и связки плечевых суставов тоже. Я перекинулась на усложненный вариант. Вроде в йоге подобное называется «позой лука».

Я изогнулась, опираясь на ребра и живот, и познакомила свои ступни со своей головой. «Тренированная бабуська», — говорят обо мне акселератствующие приятели сына. Космы застревали между пальцами, но я превозмогала неприятные ощущения и старалась спихнуть шапочку с затылка. Бесполезно и нестерпимо больно, хотя я сохраняла акробатическое положение всего секунд пятнадцать. Не иначе врастает в нас всякая всячина, как в землю…

Очнулась я в обществе Вика и Севы.

И выслушала завораживающую историю.

В одной из соседских квартир сработала сигнализация. То ли обитающая в ней почти бесплотная старушка забыла позвонить куда следует, то ли еще что, я не вникала. Двоим прибывшим по тревоге хранителям чужих очагов надо было попасть в ее норку при свидетеле. Привлеченные музыкальным оформлением нашей с Севой игры, парни торкнулись в дверь, дабы такового раздобыть. Вместо мирного жильца перед ними предстал преступник в маске, с «ПМ» в вытянутой руке, которого они быстренько обезвредили. Подскочившего и прикоснувшегося к их случайной добыче Измайлова ребята приняли за сообщника и, ничтоже сумняшеся, вырубили на несколько минут. Сосед с топором дался очухавшемуся Вику только на девятом этаже. Туда он заманил «плохих людей» и оттуда собирался начать «кровавый спуск». Пока разбирались, кто тут кому кем приходится, со двора возвратилась склеротичная бабуля — она половики выколачивала.

В общем, я одна физически пострадала. Мне же от полковника и морально досталось.