Режиссера интересовало, откуда берутся критерии оценки: в частности, где корни тех явно двойных стандартов, с которыми комитет подходит к фильмам. А то, что Дик не ошибается, видно невооруженным глазом: эротика и секс, в отличие от жестокости и насилия, добавляют картине вистов; гетеросексуальные сцены считаются более приемлемыми, нежели гомосексуальные; равнозначные же по содержанию фильмы, как правило, получают категорию в зависимости от того, сняты ли они «большой» или независимой киностудией (понятно, кому отдается предпочтение). В своем фильме-расследовании Дик раскрывает личность ряда членов анонимного оценочного комитета и раскапывает подробности об их частной жизни.
Отдавая готовую картину на категорирование в MPAA в ноябре прошлого года, Дик потребовал, чтобы с нее не делались копии. Чиновники, со своей стороны, всячески заверили автора, что «конфиденциальность фильма — их главная забота». Теперь же выяснилось, что вопреки обещаниям в ассоциации изготовили копии картины для показа своим сотрудникам. В частности, тем, кто невольно стал главными героями расследования. Когда назрел скандал, адвокаты MPAA, дабы оправдать эти действия, извлекли на свет любимый аргумент юриспруденции свободного общества: мол, Дик покусился на самое святое, что есть у граждан, — на тайну их личной жизни. В ответ режиссер резонно заметил, что если он и нарушил своим любопытством какие-то правила, то совершенно не понимает, почему это может оправдывать нарушение законов официальными лицами MPAA. Да еще когда на сайте организации прописано ее кредо: «Распространение или изготовление копий фильмов без согласия владельца авторских прав является нарушением закона. Просто и ясно, пираты — это воры. Все формы пиратства являются нелегальными и чреваты серьезными судебными последствиями».