И вот давайте попробуем порассуждать, какой может быть война, в основе которой лежат цифровые технологии. Ну, обычно говорят, что будет она очень точной, очень селективной. Такой миф возник в 1991 году, когда CNN демонстрировала точные попадания крылатых ракет и «умных бомб». (Ковровые бомбардировки никто не снимал, так как выжить при этом репортёру затруднительно, да и «ушедшие за молоком» изделия…)

Потом были отечественные «точечные удары» времен чеченской авантюры первого президента России, вызывавшие дружный смех у всех, кроме попавших в их окрестности… Нет, воображать себе войну без «сопутствующих жертв», то есть без тех, кого убили просто так, за компанию, будет достаточно наивно.

Любимые ныне янки разговоры об этике боевых роботов — это именно попытка делать хорошую мину при плохой игре, отвести глаза от того, что любая система, сколь цифровой и разумной она не будь, имеет конечную точность и «под раздачу» непременно попадёт мирное население – если не подводит память, то в здании Парламента, который вышеупомянутый президент приводил к повиновению с помощью танковых орудий, погибли отнюдь не депутаты, а подавальщицы, машинистки да заехавшие с Украины комсомольцы… Главная черта цифровой горячей войны должна быть другой.

Рискнём предположить, что этой чертой, прежде всего, будет анонимность. Именно анонимность – ведь один бит неотличим от другого. Ноль всегда ноль, а единица всегда единица. И технология, ныряя в наноглубины (тьфу, «нано-» – вот ещё одно хорошее слово, которое в России невозможно произносить без мерзкой усмешки…), всё больше приблизится к манипуляции отдельными атомами. Ну а атом вообще неотличим от другого атома (вопрос об изотопах для простоты опустим…).