— Конечно — даю посыл, — наши много помогли им. Попутчики соглашаются.
Я подхватываю мысль, говорю о переданной великой эстафетной палочке развития улучшения, совершенствования.
Ведь посмотрите — вся технократия и прогресс уживаются здесь с великой традиционной духовностью. В глазах у индусов свет. Наверное, божественный.
Такое впечатление, что из-за его отсутствия и легла советская цивилизация, бредившая на последних этапах лишь примитивной материальной сытостью, притом в самом убогом её виде.
А тут — даже полуграмотный суетливый водитель копеечной рикши рассказывает мне, что у него есть духовный гуру! И он живёт в Ришикеше! По собственной, чёрт возьми, инициативе!
Можете представить себе нашего маршруточника, рассуждающего о своём священнике? На сколько голов выше водитель рикши — на три, десять или может все сто?
Ну ладно, а с нами то что, с теми, кто отдал эстафетную палочку? Неужели всё как в спорте, и мы не можем её больше нести? Мои попутчики убийственно категоричны — нет, это конец. Сознание вашего покорного слуги протестует. Хочется привести аргумент, глотнуть воздуха, а его нет.
Переношусь мыслями на два дня назад. Прилетаю из Питера в Шереметьево — новый терминал «Аэрофлота». Огромные светлые залы, жидкокристаллические табло, полностью стеклянные стены. И… тишина… полное безлюдье, нет оживленной торговли, запаха кафешек, пассажиров, газетных торговцев тоже. Жизни нет, короче, ребята.
Как будто все обстреляли нейтронными снарядами, уничтожающими только людей. Когда начиналось строительство? До кризиса. А на сколько же сейчас упали авиаперевозки. Процентов на 30–40? Ой ли…
Вот они — признаки остывания этого огромного, неповоротливого первобытно-гомерического паровоза российской экономики.
Ещё больше поразила меня зона ожидания Шереметьево-2. Это же главные ворота страны! — запустение. Редкие взвизгивания болгарки, как на маленькой строечке в убогоньком садоводстве! Еле-еле нашел себе кафе съесть перед шестичасовым перелетом тарелку супа! А что здесь творилось три-четыре года назад! Куда уж нам до Индии!