Я оставляю его нести околесицу и продолжаю интервьюировать Конружа.

- Вернемся к первой жертве. Кто ему звонил в момент драмы?

Вопрос приводит его в замешательство.

- Не знаю. Когда камердинер обнаружил тело, связь была прервана.

- А ты пытался выяснить, откуда звонили?

- Я... То есть сейчас мы этим занимаемся. То, что он не задумывался над этой проблемой, видно так же хорошо, как двенадцатиэтажный дом в деревне.

- Нашли ли орудие преступления в первом случае?

- Там был использован принадлежащий графу револьвер. Он остался на месте преступления.

- Версия о самоубийстве исключается?

- Необязательно, только трудно представить типа, всаживающего себе в сердце три пули подряд. После первой же он вырубился бы и выпустил револьвер.

- Как сказать. Надо бы узнать мнение медицинского эксперта и баллиста. Если палец судорожно прижал курок, то пистолет может выстрелить несколько раз, прежде чем рука упадет.

- Ты забываешь, что граф не был левшой и что в момент наступления смерти он держал телефонную трубку в правой руке.

Последний аргумент меня убеждает.

- Согласен, сынок, это убийство. Ты уверен, что слуги не были в сговоре с убийцей?

- Два немощных старика, которые служат у графа сорок лет? Ты что, смеешься? Они его воспитали, этого Гаэтана, и они льют слезы, как будто убили их собственного сына!

Я встаю.

- Ты позволишь мне самому осмотреть место происшествия?

- При одном условии.

- Слушаю тебя, мой прекрасный Конруж!

- Результаты твоих наблюдений будут исключительно в моем распоряжении. Я не против, чтобы ты ел из моей тарелки, но при условии, что ты сам вымоешь посуду.

Я даю ему обещание и покидаю на цыпочках кафе, чтобы Морбле этого не заметил.

ГЛАВА III

Граф Гаэтан де Марто-и-Фосий, бывший коммунистический кандидат от Белькомба-на-Му, обитал в частном особняке XVIII века, расположенном в глубине приятного дворика, посреди которого булькает простатический фонтан, окруженный замшелым водоемом. Стены дома увиты более или менее девственным виноградом; ливанский кедр перед крыльцом и статуи Дианы насмешливо созерцают вас, поглаживая шеи своих козочек.