– Ах вот как, – вздыхает главный. – Так вот, парень, разнюхивай по своему усмотрению и, если что-то узнаешь, сообщай мне. Я ничего не имел бы против твоего негласного сотрудничества.

Конруж в добром настроении! Он не без удовольствия готов воспользоватьс моими мозгами.

– А теперь в двух словах обрисуй мне ситуацию, – прошу я.

Мы уединяемся в конце стола, и он кратко меня информирует:

– Ровно семь дней назад, на следующий день после собрания избирателей, депутат от коммунистов, граф Гаэтан де Марто-и-Фосий

Что касается второго убийства, сегодня утром, он повторил мне лишь то, что рассказал почтальон Тюрлюрю. Жорж Монфеаль

– Значит, дверь ванной не была заперта изнутри? – удивляюсь я.

– Нет. Защелка была заблокирована уже несколько недель.

– И никто никого не видел входящим в дом?

– Нет. О, это не подарочек, дружище Сан-А!

– У тебя есть какие-нибудь предположения по поводу этих убийств?

– Какой-то чокнутый, вне всякого сомнения. В городе есть один свихнувшийся тип, которого разговоры о политике выводят из себя.

– Есть еще другие кандидаты на это место?

– У независимой партии всегда имеется свой кандидат.

– У претендента, наверное, сейчас от страха мошонка отвисла! – бормочу я.

– Еще бы! Заметьте, что отныне к нему приставлена охрана – три телохранителя, которые не отстают от него ни на шаг.

Я почесываю нос. Коллеги уже повторили несколько раз заказ, и тон разговора поднялся на октаву. Папаша Морбле продолжает расточать деловые советы «юнцам» современной полиции.

– Следует остричь всех женщин в округе, чтобы заставить их говорить! – утверждает он. – Эти шлюхи очень дорожат своими гривами.

Он гладит себя по черепу, столь же гладкому, как оливки, и продолжает:

– Что касается мужчин, я знаю два способа: мордобитие для робких и паяльная лампа для крутых. Начинать надо с мэра для примера, затем – муниципальный совет, влиятельные люди города. В общем – всех! Понадобится дополнительная рабочая сила, согласен. Но дело стоит того, чтобы привлечь весь личный состав.