И он прикрывает свое изможденное лицо, напоминающее сушеный сморчок.

– Пока буду жив, у меня перед глазами будет стоять это зрелище.

– А дверь, ведущая в холл?

– Была закрыта.

– Мог ли кто-нибудь скрыться через нее?

– Конечно, поскольку мы были на кухне, Мариза и я. Только дверь холла выходит во двор, а там в это время находился садовник, который подстригал розы.

Я киваю.

– Есть другие выходы?

– Через кухню, но там были мы.

– Что вы предприняли, когда обнаружили вашего хозяина?

– Подбежал к окну и позвал садовника. Я попросил его срочно сбегать за доктором.

– Почему вы не позвонили ему?

– Потому что телефон был залит кровью... Потому что граф зажал трубку в своей бедной руке... И потом доктор Фюмляр

– Что вы делали потом?

– Я пошел на кухню предупредить Маризу...

– Вы шли через холл?

– Да.

– И вы ничего не заметили?

– Ничего.

Я снова возвращаюсь в холл и внимательно его осматриваю.

– В общем, предположим, что убийца, после того, как выстрелил, прошел через холл и поднялся по лестнице. Мог он уйти в то время, когда вы возвращались в кухню, а садовник отправился за доктором?

– Конечно, – соглашается пикоподобный слуга, – только...

– Что только?

– Садовник, когда я ему сказал, что в графа стреляли, начал кричать и поднял на ноги весь квартал. Он еще не успел пересечь улицу, как сбежались люди...

Я недовольно соплю. Этот убийца-призрак определенно мне не нравится. У меня такое впечатление, ребята, что мы попали в какой-то роман Агаты Кристи, правда? Убийство хозяина в библиотеке, дряхлый старик слуга, садовник, подстригающий розы, старая кухарка на кухне и отсутствие улик – все это очень в духе моей знаменитой сосестры. Если когда-нибудь Агата удосужится пролистать это замечательное произведение, она подумает, что я забрался в ее малинник. Однако это не в моих правилах. Это тот самый случай, когда действительность превосходит вымысел, как сказал некто.