– Вот она, друг!

Я вскрываю конверт, подавляя осаждающие меня мысли, и читаю:

"Дорогой друг! Оба псевдополитических убийства в Белькомбе очень беспокоят господина Министра. Срочно займитесь ими и постоянно держите меня в курсе дела.

Обеими руками Ваш".

Я разражаюсь смехом, напоминающим старт французской космической ракеты.

– Там что, в конверте, веселящий порошок? – ворчит Толстяк.

– Еще лучше, Берю.

Затем, становясь серьезным, я спрашиваю:

– Ты сообщил Старику, что отыскал меня?

– А как же, я ему звякнул отсюда.

– Вечно ты проявляешь излишнее усердие! Ты что, не мог подождать до завтра?

– Ну и образ мыслей у старшего по званию!

Появляется мама, так как раздается звон колокола «Башни», который служит также сигналом к обеду.

– Видишь, какой приятный сюрприз тебе преподнесли? – говорит она без смеха.

– Да, мама.

Она тихо говорит с грустью в голосе:

– Конечно, теперь придется уехать.

– Напротив, теперь придется остаться, – угрюмо отвечаю я.

Глава IV

Берю, расположившийся в мирной столовой сельской гостиницы, немного смахивает на гигантский баобаб в палисаднике предместья. Все постояльцы повержены в изумление его видом. Чтобы смягчить это впечатление, им подают миланские эскалопы с болонскими спагетти – вся Италия в одном блюде. Спасибо итальянскому гению! Схватка Тучного с целым клубком спагетти достойна того, чтобы понаблюдать за ней в перископ, поверьте мне. Вначале он пытается намотать их на вилку с помощью ножа, но, не достигнув удовлетворительного результата, хватает, непристойный, их пальцами, засовывает в пасть и изо всех сил всасывает в себя. «Боинг», перед тем как взлететь, не производит более сильного шума. Это похоже также на скрежет тормозов старого трамвая на спуске. Спагетти исчезают внутри Тучного, словно захваченные мощным пылесосом.