– Похоже, что они привезены из Америки.

– Я так и подумал.

– Пусть говорят, что хотят, но по части изящества америкашки не нуждаются в наших уроках. Ты видал когда-нибудь во Франции такие подтяжки?

– Никогда, – поспешно отвечаю я.

– Вот поэтому я и хотел бы, чтобы ты оценил их эластичность.

Берюрье оттягивает подтяжку на пятьдесят сантиметров от своей мужественной груди, и она тут же рвется на уровне застежки. Спружинившая застежка бьет его прямо в нос, из которого начинает хлестать кровь, как из пятнадцати поросят, разлегшихся на бритвенных лезвиях.

– Эластичность превосходная, – бесстрастно говорю я. Здоровило вытирает кровь носовым платком, от которого стошнило бы страдающую экземой жабу.

– Ничего страшного, я сколю английской булавкой.

– Теперь, когда ты исполнил первую часть своего номера, объясни, пожалуйста, что ты здесь делаешь?

– Разыскиваю тебя.

– Но я ни одной живой душе не оставлял своего адреса, чтобы меня не тревожили во время отпуска.

– Вот поэтому Старик и поручил мне разыскать тебя, – смеется Необъятный. – Забавно, не правда ли?

– И как же тебе это удалось?

– Это было несложно. Я отправился к тебе домой, опросил соседей. Благодаря соседу напротив, мне удалось проследить твой путь.

Я тяжело вздыхаю. В самом деле, с тех пор как я служу в полиции, мне ни разу не удалось догулять до конца свой отпуск.

– Что Старик от меня хочет?

– Подожди, он передал тебе письменное распоряжение.

Его Величество исследует содержимое своих многострадальных карманов, но безуспешно. Он направляется к своему пиджаку, висящему на спинке стула, но и там ему не удается найти нужную бумагу.

– Черт возьми, этого еще не хватало! Ведь она же у меня была!

– Была, но больше нет!

– Постой, дай подумать... После приезда я еще в туалет не ходил. А когда ехал сюда, она у меня была. А, вот она!

Он раскрывает колоду карт и протягивает мне служебный конверт, покрытый колонками цифр и жирными пятнами.