Я не разделяю его ликования. Если мне не удастся раскрыть это дело, ох, как я почувствую это на своей шкуре! Мне тут же придется удалиться на покой в «Сторожевую башню» и купить себе удочку.

«Я подстригал розы господина графа, когда раскрылось окно в библиотеке. Камердинер Серафен крикнул, что с графом случилась большая беда и что нужно бежать за доктором через дорогу. Что я и сделал».

Вопрос: «Вы слышали выстрелы?»

Ответ: «Да, но я не знал, что речь идет о выстрелах».

– Это представляет интерес? – спрашивает Берюрье.

– Увлекательно, как «Тентен», – отвечаю я и продолжаю чтение протокола.

Вопрос: «Что вы подумали?»

Ответ: «Когда раздались выстрелы, я подстригал газон мотокосилкой. Я принял выстрелы за хлопки, когда ковер трясут или выбивают».

Вопрос: «Между моментом, когда прозвучали эти выстрелы, и моментом, когда камердинер попросил вас сбегать за доктором, кто-нибудь выходил из дома?»

Ответ: «Я никого не видел. Абсолютно никого».

Вопрос: «Что вы делали потом?»

Ответ: «Я побежал звонить в дом напротив».

Вопрос: «По дороге вам встречались люди?»

Ответ: «Да, соседи, обитатели квартала. Я сказал им, что стряслась большая беда с господином графом. То, что мне перед этим сообщил Серафен».

Остальная часть протокола выдержана в том же духе. Матье Матье никого не видел выходящим из дома. По крайней мере так он утверждает.

Я делаю знак инспекторам подойти.

– Скажите-ка, ребята, вы опросили людей, собравшихся на шум, поднятый садовником, когда он шел за доктором?

– Да, господин комиссар.

– Ну и что?

– Они подтвердили сказанное им. Никто не слышал выстрелов. Матье окликнул их, чтобы сообщить о несчастье, случившемся с хозяином.

– Он не уточнил, какого рода несчастье?

– Нет, поскольку сам этого не знал.