– Да.

– Вы ей вручили документы?

– Да.

– Что за документы?

– Они касались предвыборной кампании, – сухо отвечает торговец нафталином

– Вы задержались в доме вашего кандидата?

– Вовсе нет. Этот визит длился всего лишь минуту, к тому же я спешил.

– Вы никого не видели у Монфеалей?

– Только горничную.

– А на лестнице?

– Консьержку внизу, которая мыла коридор...

– Это все?

– Все!

– Секция вашей группировки собирается выдвигать нового кандидата?

– Решение еще не принято, но, думаю, это будет сделано. Нет никаких оснований, чтобы это не было сделано. Поступки какого-то сумасшедшего не должны нарушать стабильность...

Я уже на улице. Я чихаю двенадцать раз, потому что, видимо, у меня аллергия к одному из их товаров, если не к самому Беколомбу.

Уже десять часов. За время моих визитов погода несколько улучшилась, и робкое солнце бродит над колокольнями.

Я замечаю небольшое симпатичное бистро. Это именно то провинциальное кафе, где имеются круглые мраморные столики на одной ножке, навощенные деревянные панели и оловянная стойка. Похоже, я начинаю изображать из себя Мэгре. Я вхожу и заказываю большой черный кофе. Меня обслуживает сам хозяин. Под жилетом у него ночная рубашка, на голове – каскетка.

Я помешиваю кофе и подытоживаю сделанное за утро. Два кандидата с отчетливо противоположными взглядами были убиты дома при крайне загадочных обстоятельствах. В обоих случаях убийца действовал с неслыханной дерзостью, и в обоих случаях он воспользовался невероятным стечением обстоятельств, которые позволили ему перемещаться незамеченным в доме у своих жертв, в то время как те находились в кругу своих домочадцев. Я позволяю себе усомниться в загадочности первого убийства, ибо исчезновение садовника дает мне повод думать, что он что-то видел.

Я отпиваю два глотка и задаю себе the question