Мы пересекли Холборн, пошли по Энделл-стрит и через какие-то трущобы вышли на Ковентгарденский рынок. На одной из самых больших лавок было написано: "Брекинридж". Хозяин лавки, человек с лошадиным лицом и холеными бакенбардами, помогал мальчику запирать ставни.

-- Добрый вечер! Каков морозец, а? -- сказал Холмс.

Торговец кивнул головой, бросив вопросительный взгляд на моего друга.

-- Гуси, видно, распроданы? -- продолжал Холмс, указывая на пустой мраморный прилавок.

-- Завтра утром можете купить хоть пятьсот штук.

-- Завтра они мне ни к чему.

-- Вон в той лавке, где горит свет, кое-что осталось.

-- Да? Но меня направили к вам.

-- Кто же?

-- Хозяин "Альфы".

-- А! Я отослал ему две дюжины.

-- Отличные были гуси! Откуда вы их достали?

К моему удивлению, вопрос этот привел торговца в бешенство.

-- А ну-ка, мистер, -- сказал он, поднимая голову и упирая руки в бока, -- к чему вы клоните? Говорите прямо.

-- Я говорю достаточно прямо. Мне хотелось бы знать, кто продал вам тех гусей, которых вы поставляете в "Альфу".

-- Вот и не скажу.

-- Не скажете -- и не надо. Велика важность! Чего вы кипятитесь из-за таких пустяков?

-- Кипячусь? Небось, на моем месте и вы кипятились бы, если бы к вам так приставали! Я плачу хорошие деньги за хороший товар, и, казалось бы, дело с концом. Так нет: "где гуси?", "у кого вы купили гусей?", "кому вы продали гусей?" Можно подумать, что на этих гусях свет клином сошелся, когда послушаешь, какой из-за них подняли шум!