— Я бы выпил, конечно, — заявил он, явно оживившись. — Но как вы попадете внутрь?

— У меня с собой есть несколько ключей...

Это был обычный старый замок и я открыл его вторым же ключом. Потом запер дверь за собой, с трудом передвигаясь в тесной заставленной прихожей. Джонсон напирал на меня своим массивным животом. В свете слабой лампочки, висящей под самым потолком, я увидел воодушевление, написанное на его лице.

— Вы говорили, что у вас есть для меня немного виски, сэр...

— Потерпите еще минутку, сэр.

— Но я болен. Вы что не видите, как мне плохо?

Я откупорил одну из двух моих бутылок. Он высосал ее единым духом и облизал горлышко.

Я чувствовал себя преступником. Но, казалось, большая доза виски ему ничуть не повредила. Он не только не стал пьянее, наоборот, его дикция явно улучшилась, а фразы стали более четкими.

— Я пил теннессийское виски, когда хорошо себя чувствовал. Пил теннессийское виски и ездил на теннессийских лошадях... Ведь это теннессийское виски, правда?

— Так точно, мистер Джонсон.

— Ты можешь говорить мне Джерри. Я могу распознать участливого человека, — он отставил пустую бутылку на первую ступеньку лестницы, положил ладонь мне на плечо и всей тяжестью оперся на меня. — Я никогда не забуду, что вы для меня сделали, сэр. Как ваше имя?

— Арчер.

— А чем вы занимаетесь, мистер Арчер?

— Я частный детектив, — я открыл бумажник и показал ему копию лицензии, выданной властями штата. — Одна семья, проживающая в этом городе, наняла меня, чтобы я нашел их пропавшую картину. Это портрет женщины, нарисованный известным местным художником по имени Ричард Хантри. Я думаю, вы слышали о нем...

Он нахмурился, стараясь собраться с мыслями.

— Не уверен... Вам нужно поговорить об этом с моим сыном Фредом. Это его парафия.

— Это я уже сделал. Фред взял эту картину и принес ее домой...