Начну с единственной дамы - с обаятельной и талантливой Галины (мы звали ее Галочкой) Шерговой; продолжу Саввой Тимофеевичем Морозовым интеллигентнейшим и энциклопедически образованным корреспондентом "Известий", родным внуком и полным тезкой "того самого" легендарного Саввы Морозова; затем перейду к Борису Хессину - умному и прирожденному организатору, в ту пору главному редактору журнала "Кругозор", а позже руководителю телевизионного объединения "Экран"; а закончу собой - вашим покорным слугой, пока еще ходившим в "молодых литераторах". Остался пятый: наш формальный глава делегации, но тут я поднимаю руки, поскольку не помню ни его имени, ни его отчества; а если бы и помнил, все равно они, мне кажется, были у него "не своими", а фамилию он нам вообще не доверил, скромно представившись "писателем" - простенько и красноречиво. Замечу попутно, что ни до поездки, ни после никто из нас никогда его не видел, а его произведения не читал. Вел он себя сдержанно, особенно нас не тиранил, а тихо делал свое "нужное стране" дело, а куда и что (после возвращения в Москву) "сочинял", мы и не должны были знать. И еще: из его внешности я запомнил только одну "деталь" (если можно так выразиться): голову, похожую на бильярдный шар, который он часто и как бы привычно гладил рукой, будто приглаживая когда-то росшие на шаре густые и, возможно, кудрявые волосы. Вот, собственно, и все.

Осталось объяснить вам, зачем взялась наша команда, специально сформированная для Италии. Точно я, конечно, не знаю, но могу предположить: прошел ровно год, как советские танки побывали в Праге. И вот, я думаю, наступило время, когда нужно было налаживать отношения с бывшими друзьями. Спрашивается: а при чем тут не самые знаменитые и не самые авторитетные в стране и в мире люди, вроде нашей четверки, чтобы выполнить сложную миссию? По-видимому, роль парламентеров в таких случаях следует поручать не тем, кто велик или мал, а тем, кто не успел письменно или устно запятнать себя выступлениями в поддержку подавления "Пражской весны".