совершенно распоясались. Когда они почувствовали силу, им показалось мало одного

раза, и Фудзино несколько раз подстерегали на улице и затаскивали в отвратительный

притон. Сегодня было то же самое, и насильники прекрасно расслабились. Однако

повторяющееся незатейливое развлечение уже перестало их удовлетворять. Волчата

начали скучать, и, чтобы придать остроты приевшейся игре, главарь вынул нож. Помимо

всего прочего, его гордость была уязвлена – ведь Фудзино продолжала жить внешне

нормальной жизнь даже после того, как они изнасиловали ее. Его одолевало жестокое

желание доказать свою власть над странно-безответной девушкой, но отсутствующее

выражение ее лица не изменилось даже когда острое лезвие заскользило по ее тонкой шее.

В припадке неконтролируемой ярости главарь швырнул ее на пол и…

– Нельзя выходить в таком виде.

Лицо Фудзино омрачилось, когда она рассмотрела заляпавшие ее платье пятна.

Больше всего крови – ее собственной или нет? – было на животе, но по всей одежде и

даже по волосам были рассеяны кровавые отметины помельче. Отстирать их будет

непросто.

5

– Когда же я успела так испачкаться?.. Вот дурочка, – пробормотала Фудзино себе

под нос.

Она в раздражении поддела носком туфли валяющуюся на полу оторванную руку.

Странно. Она была больше раздражена тем то, что испачкалась их кровью, чем

воспоминаниями о том, как они насиловали ее.

Вспышка ярости напугала и удивила Фудзино, и она постаралась думать о чем-то

другом. Снаружи – дождь. На улицах в этот поздний час должно быть немного прохожих.

Пусть дождь льет как из ведра, она не замерзнет летним вечером, даже если вымокнет