– Ты, мухомор вонючий! Либо все скажешь без утайки и получишь полста рублей, либо, сучий потрох, ляжешь рядом со своей собакой! Усек?! Второй, ободряющий, удар пришелся по уху Коверкотову и он едва удержался на табуретке. После этого вразумления Василий Иванович пришел к решению, что всякого рода торговля и дебаты отменяются.

– Мужики, я его видел в первый раз! По докУменту – Волохов Леонид Максович! Видный парень! В натуре – он из ментовки! Все расспарашивал о соседке сверху. Когда она диван раскладывает, когда складывает.

– Что, уважаемый? – спросил первый бандит и больной глаз его вновь на секунду распахнулся. – При чем тут диван?

– Ну, он знать хотел, когда она спать ложится, а когда встает. Я ему сказал, что с пятницы вечера её не слышу.

Пауза зависла очень долгая и очень тяжелая. Коверкотов боялся пикнуть, чувствовал, как между лопаток у него стекает пот, как все мельче и быстрей трясутся коленки. Наконец Одноглазый поднялся и по прежнему вежливо сказал.

– Уважаемый. Рассказывать кому-либо о нашем визите и беседе...

– Понял, понял! Я – могила! – заторопился Коверкотов и, словно с неба, ему в руки свалилась пятидесятирублевка. Он побежал уперед гостей, чтоб распахнуть перед ними двери.

Но едва заложил запоры, едва остался один – разом успокоился. А на кухне, через минуту, даже зашатался от приступа ярости – когда увидел в раковине тело своего верного песика по имени Принц. Он был подарен ему покойной женой одиннадцать лет назад, спал на кровати в ногах Коверкотова, ели они из одних и тех же тарелок, (иногда и немытых).

Коверкотов был человеком мстительным и никогда, никому не спускал даже самой мелкой обиды. Мстить Коверкотов умел, в годы своего идеального здоровья он был профессиональным шантажистом. То есть, шантажистом классического, западного варианта.

Дело в том, что классический шантаж для российской действительности не характерен.