Сам Ян Парандовский, безусловно, не литератор, а подлинный писатель, выработавший свой оригинальный почерк, ориентируясь на высшие достижения отечественных и зарубежных мастеров, отличавшихся особой требовательностью к своему творчеству, таких, как Прус и Жеромский, Конрад и Уайлд, Флобер и Франс. Не прошел он также мимо художественного опыта отдаленных эпох: весьма близка ему старопольская литература - Кохановский и Гурницкий, а порою в его произведениях (причем не только об античности) слышны отзвуки гомеровских гекзаметров и "медной латыни" римской прозы. А ныне по праву многие собственные книги этого продолжателя классических традиций причислены к классике польской литературы XX в. (как то отмечается в недавно выпущенной двухтомной монографии о нем). В связи с двадцатилетием Народной Польши за совокупность литературной деятельности ему была присуждена Государственная премия первой степени.

Словно средневековый алхимик, неутомимо добывает Парандовский из словесной руды золотые крупицы единственно верных выражений, точных эпитетов и метафор, сплавляя их затем внутренней гармонией и ритмом в слитки полновесной прозы. Изяществу его стиля воздают должное самые строгие ценители. "Я часто задумываюсь над тем, в чем заключается секрет писательского мастерства Парандовского,- пишет, к примеру, взыскательный Ярослав Ивашкевич. - Скорее всего, мне кажется, в простоте и прозрачности каждой фразы, которая как вода омывает изображаемый предмет, отражая его в себе. И потому самые прекрасные страницы творчества этого большого художника - описания..."

Признание пришло к Парандовскому сразу; когда в возрасте тридцати четырех лет он переехал в Варшаву, имя его было уже хорошо известно. Стойкий читательский интерес неизменно сопутствует всем его книгам - а их свыше тридцати, причем большинство переиздавалось много раз. В его обширном писательском багаже, помимо уже упомянутых вещей, находятся роман "Небо в огне" (1936) о напряженных