Это вынуждает строить книгу двумя пластами.

Главный пласт - большие цитаты из самого Лукницкого. Его невозможно лишить авторства. Никакая Биография, никакой творческий портрет не в состоянии воссоздать движения души человека, его раздумья, метания, поиски. Судьба была необычайно щедра к нему, наверное потому, что он с а м выбирал ее и с а м был щедр к ней. В Лукницком жила такая неиссякаемая любовь к жизни, что сделанного им, у виденного и пережитого хватило бы на десяток биографий.

Когда-нибудь хроника Лукницкого станет доступной читателю том за томом - все триста книжек. Читатель получит возможность погрузиться в то время. А пока, чтобы ощутить хотя бы запах времени в единственном небольшом томе, чтобы отрывки воспринимались современным читателем адекватно, приходится иногда объединять записи Лукницкого с документами и кратким рассказом о нем самом.

Это - второй пласт книги. И это очень непросто сделать. Как рассказать о летописце (нельзя забывать, что он был литератором, а не просто "записывателем"), чья жизнь прошла через яркие сломы нашей истории, связанные с Октябрьской революцией, с гражданской войной и Отечественной, с событиями послевоенных лет? Как рассказать, используя лишь часть его архива, в котором не менее десяти тысяч писем, более девяноста тысяч страниц дневников и около ста тысяч фотокадров? Что выбирать? Как рассказать, чтобы читатель рассмотрел героя книги в кульминационные и будничные моменты его жизни и еще раз через призму записок этого необычного, талантливого человека ощутил связь времен, отраженную в судьбе страны и великой ее культуре?

Павел Николаевич Лукницкий - носитель советской культуры, носитель русской культуры. Это - от предков. Было время, когда Пролеткульт предлагал отречься от всего старого. Лукницкий не отрекся, он изучал, постигал русскую культуру. Он любил ее.

Тщательно собирал и хранил документы писателей и о писателях двадцатых годов. Уже тогда интуиция говорила ему, что они обретут высокую оценку в истории советской литературы.