По тропам дикого Памира и Сибири, по дорогам Великой Отечественной он нес в себе неугасающий эстафетный факел культуры. Наверное, потому в дневниках и даже в семейных письмах Павел Николаевич откровенно и для того времени бесстрашно записывал свои размышления в надежде, что по семейным традициям и дневники, и письма будут храниться и наступит час - эстафета будет подхвачена...
В Памирской гряде гор Лукницкий открыл несколько пиков. Самый высокий он назвал пиком поэта, пиком Маяковского - символа революции, глашатая нового времени. Сейчас не только географы и альпинисты знают его. Пик нанесен на все географические карты мира.
Но вряд ли многим известно, что в том же 1932 году, недалеко от пика Маяковского, появились еще названия, данные тогда Лукницким: пик Ак-мо и массив Шатер. "Ак-мо" - это "Acumiana" Лукницкого, его Ахматова. "Шатер" название сборника африканских стихов Гумилева.
В этих названиях он как бы сохранял для себя живыми любимых русских поэтов, которые, он верил, войдут в историю советской культуры, и важно то, что в суровое время Лукницкий еще раз бесстрашно подчеркнул целостность нашей национальной культуры, значимость всех ее разновеликих достижений, важность подлинного уважения к прошлому.
Мы прожили вместе двадцать пять счастливых лет из его семидесяти, теперь у меня его гигантский архив - и прочла я еще не все, а если честно, то далеко не все, и потому, наверное, не имею права судить о нем как о писателе. И главным образом потому, что мне посчастливилось дожить до сегодняшнего дня. Павел Николаевич часто говорил, особенно в последнее время, после вспышки "свободы шестидесятых": "Как первопроходец я состоялся, как защитник Родины состоялся, а как писатель - не реализовался". Да и в 1973 году записал, что страдает от ненаписанных книг, а не от приблизившейся смерти. Но, может быть, правильнее не досадовать на то, чему не суждено было случиться, а радоваться тому, как много доброго сделал, написал и оставил людям Лукницкий? В этом, наверное, состоит мой долг и моя благодарность ему...
Люблю в соленой плескаться волне