Оба сопредельных спецобъекта с известных пор охранялись особо строго и тщательно. Психушка, как, впрочем, и все столичные больницы, -- с первых дней чеченской войны и после нашумевших московских взрывов и угроз Радуева и Басаева. А угрюмый высоченный тюремный замок СИЗО -- после фантастического побега киллера Солоника.

-- Та-а-ак, -- протянул Мухин. -- Без гранат не прорвемся.

-- Да, брат. С наскока не возьмешь. Пойдем простым советским путем. Переговоры беру на себя.

-- С "каштанами" не договоришься, -- вздохнул Олег.

Артист хмыкнул:

-- Не трепыхайся, Муха! Мы при оружии куда большей убойной силы.

Он прижал к груди пышный букет роскошных роз и решительно направился к воротам больницы.

Послеполуденное солнце палило нещадно. Но разомлевшие омоновцы были начеку -- ленивой хозяйской поступью шагнули навстречу неурочным посетителям. Широко расставив на американский манер ноги, загородили проход.

-- Больница закрыта -- мертвый час... -- уминая жевательную резинку, процедил один из них. В то же время он оценивающе рассматривал превосходно одетых Артиста и Муху. -- Вход строго по пропускам.

-- "Вот братан меня встречает у ворот... -- засмеялся Семен, цитируя Галича, -- он меня за опоздание корит... Говорит: скорее выпьем по одной, мертвый час сейчас у психов, говорит..."

-- Чего-чего? -- набычился грозный страж. -- Какой я тебе братан?

-- Эх, сержант! -- укоризненно покачал головой Артист. -- Что ж ты, блин, песен народных не знаешь?

-- Чево-о? Какие еще песни?

-- А вот послушай, -- подмигнул Артист и затянул вполголоса:

"Дубняка" я взял пол-литра, косхалвы,

Пиво "Рижское" и керченскую сельдь,

И поехал я в Белые Столбы,

На братана да на психов посмотреть...

Охранники при оружии и дубинках подозрительно уставились на певца. И Злотников, поманив их поближе, допел до конца знаменитую когда-то песенку.