-- Здорово! Ну... как? -- растерянно и как бы виновато переводил он глаза с одного на другого.

-- Если вы ждете аплодисментов, господин Мухин, -- сказал Артист, -можете утереться. Не дождетесь.

-- Да что я, не понимаю? -- махнул рукой Олег. -- Это Боцман, зараза, меня втравил! Хорошо хоть, тачка не своя была. Всмятку! И на мне ни одного живого места нету!

-- Дураки живучи, -- утешил его Док.

-- Как считаешь, -- спросил Артист, -- увидим мы сегодня эту фигуру поближе? -- и кивнул в ту сторону, где Боцман завершал почетный тур вдоль трибун.

-- А вот посмотрим, посмотрим... -- угрожающе протянул Перегудов. -- А то я ему такую микстуру пропишу -- не то что нас, мать родную забудет!

В то же самое время с противоположной трибуны на Пастухова и его друзей смотрел в сильный бинокль еще один человек -- довольно высокий, сухощавый, лет пятидесяти. Его худое лицо с потухшей сигаретой в углу крепко сжатого рта было напряжено и сосредоточено. Он пристально всматривался в каждого, время от времени переводя бинокль на победителя Хохлова, неловко топтавшегося у своего "форда" в окружении завистливых зевак.

Наблюдатель усмехнулся и перевел взгляд оптики на тех троих, что одновременно с ним вели наблюдение за Пастухом, Доком, Артистом и остальными.

Придерживая одной рукой у глаз тяжелый бинокль, он другой извлек из нагрудного кармашка плоскую черную зажигалку, поднес ко рту и щелкнул крышкой кресала. Но огня почему-то не высек. Вместо язычка пламени из зажигалки вылетел почти незаметный тоненький штырек антеннки.

-- Работу продолжаем... -- быстро проговорил странный курильщик в свою странную зажигалку. -- Все здесь. Теперь предельное внимание...

-- Мы готовы, -- пискнула "зажигалка" и снова исчезла в кармане рубашки.

Наблюдатель взглянул на часы. Было двенадцать двадцать пополудни. Он чуть повернул голову, и к нему тотчас торопливо шагнул молодой человек лет тридцати.