— Ну что, мужик, домой дойдешь? — едва за сопляками закрылась дверь, спросил капитан. — Только сначала зайди в туалет и хорошенько умойся.

— Да нет, капитан, домой я не пойду, давай-ка оформлять документы.

— Что-о-о? — Удивленно выкатив шары, коротышка даже привстал. — В трезвяк захотелось? Устрою я тебе трезвяк.

— И пожалуйста, поскорее пиши протокол, я вас, тварей, на кукан-то надену.

— Что ты сказал? — Круглые щечки участкового пошли пятнами, а рука сама потянулась к неизменной дубинке, верному другу и справедливому судье в разрешении трудных споров.

— А то, что ты слышал. — Жестом останавливая его, я повысил голос: — А кроме протокола, ты, говнюк, примешь от меня заявление по поводу моего избиения вашими сотрудниками, которых ты, кстати сказать, покрываешь. И заявление это будет написано в двух экземплярах на имя Юрки Шутова. Кажется, он нынче является начальником вашего РОВД?

— Да, подполковник Шутов, ну и что?

— А то, что он мой хороший товарищ и бывший коллега. А кроме того, есть несколько свидетелей моего избиения и в том числе две женщины, наблюдавшие за этим актом из своих окон. Я все сказал, так что, не теряя времени, приступим к оформлению надлежащих документов. Я думаю, у вас найдется пара листов чистой бумаги?

— Ты это… Не горячись…

— А я и не горячусь, говорю спокойно и взвешенно, это у вас, господин капитан, руки почему-то затряслись. Наверное, с большого бодуна или кур по ночам щупать изволили, участковый Оленин. Мне помнится, такой фамилией бахвалился избивавший меня сопляк Стас.

— Не понимаю, о чем вы говорите? — очухавшись, начал занимать оборону капитан.

— В кабинете у Шутова поймешь. Но кажется, я просил бумаги?

— Нет у меня никакой бумаги, и мой вам совет — идите отсюда подобру-поздорову.