— Не нашли, потому что не искали.

— А что вам мешает этими поисками заняться самим?

— Квартира опечатана, и ключи в милиции.

— Когда-то ведь ее распечатают, тогда и ищите себе на здоровье.

— По идее так и должно быть, но мне не нравится то обстоятельство, что они подвергают сомнению законность переоформления ордера.

— А вы?

— Что мы?

— У вас на этот счет никаких сомнений нет?

— Я думаю, что этот аспект к нашему настоящему делу не относится.

— Да, конечно, — подумав, согласился я. — И что же ты мне предлагаешь? Взлом замка теткиной квартиры или проникновение через балкон третьего этажа?

— А это уже профессионалу решать, — с иронией, но вполне серьезно ответила Кнопка. — Тут я не советчик. Сделаешь так, как тебе будет удобнее. Думаю, что любой вариант труда не составит, особенно если все это проделать ночью. И главное — никакого риска, оба теткиных окна смотрят на глухой торец соседнего дома.

— Тебе не кажется, что ты толкаешь меня на преступление?

— Все относительно. Сама наша жизнь, по большому счету, уже преступление.

— Попрошу мне баки не забивать, умная больно.

— Да уж не жалуюсь.

— Оно и видно. И давно ты, многоуважаемая, решила меня таким образом подставить?

— Не понимаю, о чем речь.

— Все ты прекрасно понимаешь. Я преступным путем проникаю в квартиру, устраиваю там глобальный шмон, совершенно того не подозревая, что ты в это время звонишь в милицию и сообщаешь, что в теткиной опечатанной квартире кто-то находится. Они приезжают, вяжут мне белые рученьки, и ты торжествуешь. Преступник, который был заинтересован в смерти Нины Антоновны, взят с поличным! И значит, с твоей дорогой сестрицы снимаются все подозрения. Недурно придумано, только битый я и перебитый. И насадить меня на такой шершавый кукан не удастся.