Делать революцию предпочтительнее в развитых промышленных странах, где пролетариат наиболее сконцен трирован и организован. Поэтому долгое время коммунисты всех мастей, в том числе и русские социал–демократы, пытались поднять рабочих на правое дело в какой–нибудь Германии или Швейцарии. Но самым слабым звеном «в империалистической цепи» оказалась Российская империя.
25 октября 1917 года власть в России захватили левые радикалы.
Они тут же окрестили государственный переворот, со вершенный на германские деньги штыками «интернационалистов» и одуревших от безделья матросов, «пролетарской диктатурой», собственную власть ― «властью рабочих и крестьян» и от имени последних принялись истреблять и тех и других, и всех несогласных.
Послеоктябрьская история первого в мире социалисти ческого государства показывает, что вся политика строилась в соответствии с тремя пунктами «Интернационала»: разрушение, построение, назначение на должности.
Какое отношение к пролетариату имели никогда и нигде не работавшие литератор В.И. Ульянов (Ленин), кавказский абрек И.В. Джугашвили (Сталин), польский боевик Ф.Э. Дзержинский, журналист–космополит Л.Д. Бронштейн (Троцкий) или екатеринбургский мафиозо Я. М. Свердлов ― сказать трудно.
Для чего они все это затеяли?
Чтобы наесться до отвала кетовой икры, о которой и через 20 лет с ностальгией вспоминал загнанный сталинскими волкодавами в мексиканское захолустье Троцкий:
«…этой неизменной икрой окрашены не в моей только памяти первые годы революции»?
А что дальше?
Ограбить всех сограждан? Реставрировать феодализм в отдельно взятой стране? На горе всем буржуям раздуть мировой пожар? Да какая разница, главное ― сама Власть. Ленин так и писал членам ЦК за сутки до переворота: