«диссиденты». В многовековом русско-польском споре почин, таким образом, подали

поляки. Люблинская уния, авантюра Сигизмунда III, временный захват поляками Москвы —

все это дальнейшие стадии поступательного притеснительного движения поляков.

Вслед затем русская государственность крепнет, польская клонится к упадку. И

первый раздел Польши — в сущности, не раздел (польская государственность сохранилась),

а просто дезаннексия — явился одним из справедливейших актов мировой истории. Было

покончено с грехами четырех столетий, положен предел четырехсотлетним притеснениям.

Справедливость была таким образом восстановлена. Однако палку стали перегибать в

другую сторону. Агония польской государственности конца XVIII века создавала у соседей

Польши непреодолимые стремления поживиться тем, что «плохо лежит», — совершенно так

же как паралич русской государственности XIII и XIV веков возбуждал аналогичные чувства

и польских королей и литовских князей. Результатом явился окончательный раздел

Польши — экзекуция над целым народом — и насильственное введение в организм России

враждебного русской государственности польского элемента. Последствия не замедлили

15

Электронное издание

www.rp-net.ru

сказаться: польские восстания против русских, захвативших Варшаву, были столь же

обоснованы и столь же справедливы, как русские восстания против поляков, захвативших

Кремль. Линейцы Скржинецкого и косиньеры Сераковского находились совершенно в том

же положении, что ратники Пожарского и казаки Хмельницкого.

Затем — упадок русской государственности, возрождение польской — и снова

нездоровое желание взять «что плохо лежит». И в результате — Рижский мир и реаннексия

«диссидентов»...