Мы видим таким образом, что в многовековой русско-польской распре первоначальная,

так сказать органическая несправедливость, совершена поляками — что отнюдь не служит

доказательством безупречности всех дальнейших поступков с русской стороны. Варшавская

губерния в составе Российской Империи такая же несправедливость, как волынские

воеводства в составе Речи Посполитой. Был момент — два десятилетия (1772–1794) —

восстановление нарушенной гармонии, но на нем не сумели и не захотели удержаться.

Справедливость все время переходит из одного лагеря в другой — с очевидным перевесом в

сторону России («первоначальный грех» совершен поляками).

То же самое мы можем проделать при изучении других «конкретных случаев» —

например при столкновении русского племени с германским. Почин здесь исходит от

свирепых Меченосцев, огнем и мечом истреблявших славянские племена во имя торжества

воинствующего германизма и оттягавших (несмотря на Невскую битву и Ледовое побоище)

северные новгородские пятины. От Ледового побоища до Брест-Литовска — чрез Ливонские

войны, Полтаву, Гангут, Бзуру и Сан — справедливость все время на русской стороне (за

исключением эпизода Семилетней войны).

При изучении франко-германской распри отправной точкой следует считать 1806

год — Иену и Ауэрштедт, за которыми последовал Тильзитский мир — прототип

«версальской диктовки». Трехвековая борьба Бурбонов с Габсбургами отнюдь не имела

характера национального, тем паче расового. Почин в той распре принадлежит Пруссии,

хотя здесь очень большую роль сыграла неумеренность Наполеона, и особенно утопия

дикарей 1789 года. Эти последние выдвинули «национальный принцип» (сперва как

противопоставление тиранам, затем как самодовлеющее целое). И нигде их семя не упало в

столь благоприятную почву, как в Германии. Благодаря этим теориям немцы двадцати шести