человеческий организм не волен к заболеванию — тогда как государственный организм

наоборот идет на риск «военного заболевания» — сознательно.

Многие войны оказали услугу человечеству. Походы римлян, покоривших весь

известный древний мир, приобщили к цивилизации, правовой школе, а впоследствии и к

христианству иберские, кельтские племена. «Пилумы» римских легионеров стали сваями

европейской государственности (в анархичности и слабой государственности завоеванных

германцами славянских племен как раз и сказалось отсутствие римского влияния). В эпоху

крестовых походов Запад заимствовал у Востока его науки и полудикие европейцы многому

научились у просвещенных арабов. На рубеже XV и XVI веков итальянские походы Карла

VIII и Людовика XII приобщили Францию к Возрождению. А Франция и сообщила

Возрождению тот блеск и тот европейский размах, что ему не могла придать разделенная на

множество мелких государств его родина — Италия.

Вообще же, если войну самое по себе всегда надо считать бедствием, последствия

войны иногда бывают благотворны. Война 1914–18 гг. — бедствие, каких мало в истории

человечества. С русской катастрофой 1917 года может сравниться разве лишь Черная Смерть

XIV века и — в более слабой степени — нашествие монголов.

Но русская революция — не родное дитя войны, а всего-навсего ее приемыш. Она —

дочь Девятнадцатого века и устаревших его теорий. Родное дитя Мировой войны — это

«фашизм» и родственные ему идеи, открывшие человечеству новые горизонты, давшие ему

новые формы социального устройства, выведшие человеческую мысль и общество из того

безвыходного тупика, куда их загнали дикари 1789 года и их последователи — материалисты

XIX столетия. Уже ради одного этого положительного духовного результата можно

признать, что десять миллионов людей отдали свою жизнь недаром.