Столь же неубедительна, хоть и менее затаскана (ибо относится не к 1789, а к 1919

году) аргументация сторонников ограничения вооружений посредством «изъятия из

обращения» ряда боевых средств, уже успевших зарекомендовать себя на полях сражений.

Запрещаются удушливые газы. Но не запрещается химия как наука, не запрещаются

химические лаборатории, физические кабинеты, фабрики искусственных удобрений и

красок, наконец, просто аптеки. Запретить их нельзя, а, между тем, все эти учреждения в

кратчайший срок могут быть приспособлены к выделке удушливых газов. Запрещается

военная авиация, но не запрещается гражданская, ибо запретить ее нельзя, — а, между тем,

менее чем в 24 часа, все почтовые и спортивные самолеты можно превратить в бомбоносцев

и истребителей. Запрещаются танки, но не запрещается автомобильное и тракторное

производство. Запрещается тяжелая артиллерия, но не запрещается металлургическая

промышленность... Все это разоружение, — будь оно добровольным, полудобровольным или

принудительным — имеет величайшее сходство с законами о принудительной трезвости,

столь печально зарекомендовавшими себя у нас в России и в Соединенных Штатах. Там

21

Электронное издание

www.rp-net.ru

запрещается «военная» химия, но не запрещается химическая промышленность — здесь

запрещается водка, но не запрещается самогон (ибо этого никто не в силах запретить) и не

запрещаются деньги, за которые можно приобрести какое угодно — более или менее

поддельное вино. Обе эти идеологии — разоружение и сухой режим — в своей основе имеют

полное пренебрежение человеческой природой и человеческой психологией и, будучи

поэтому нежизненными, обречены на провал.

***