ответит отрицательно — то Политику ничего не останется, как свернуть знамя, бить отбой,

сбавить тон, пожертвовав подчас национальным самолюбием во избежание худшего из

несчастий. В этом случае долг Стратега заранее предупредить Политика, не дожидаясь его

вопроса.

Когда зимой 1909 года Австро-Венгрия решилась на аннексию Боснии и

Герцеговины, Эренталь предварительно запросил Конрада. И — получив ответ, что Русская

армия дезорганизована Японской войной, а собственная достаточно сильна, чтобы в союзе с

Германскою справиться с нею — дерзнул на этот решительный шаг. Извольский в свою

очередь обратился к ген. Редигеру с вопросом, в состоянии ли мы на это реагировать, в

состоянии ли Россия защитить свое достоинство великой державы? И получил честный,

29

Электронное издание

www.rp-net.ru

прямодушный, неприукрашенный ответ... Ценой жестокого унижения Россия была спасена

от катастрофы.

Классический случай взаимодействия Политики и Стратегии — когда Политик

обратился к Стратегу — имел место в 1870 году, когда франко-прусский конфликт (по

поводу кандидатуры Гогенцолерна на испанский престол) развивался всю первую половину

июля. Король Вильгельм лечился на водах в Эмсе. Он был настроен миролюбиво, решив

почить на лаврах Датской и Австрийской кампании. Бисмарк, наоборот, видел в войне с

Францией последний этап завершения единства Германии — грандиозной цели, к которой

неуклонно стремилась его политика.

16-го июля Бисмарк, Мольтке и Роон завтракали втроем в Эмсе — когда на имя

Канцлера вдруг прибыла депеша от французского посла в Берлине. Это был ответ

французского правительства на прусскую ноту — ответ, составленный в очень мягких,