примирительных выражениях. Все трое сразу приуныли. Стало ясно, что при миролюбивом

короле война отныне невозможна и объединение Германии придется отложить, если и не до

греческих календ, то до очень отдаленного времени.

Бисмарк встал. Он принял решение. «Скажите, — обратился он к Роону, — снабжена

ли наша армия всем необходимым?» — «Безусловно снабжена»,— ответил Роон. Канцлер

перевел взгляд на Мольтке: «Ручаетесь ли вы за успешное ведение войны?» — «Ручаюсь», —

ответил Мольтке.

«Тогда, — пишет Бисмарк в своих мемуарах, — я вышел в соседнюю комнату, сел за

стол и переделал весь текст французской депеши, изменив ее тон и содержание, заменив

примирительные выражения резкостями». То есть подделал депешу и в этом виде понес ее

королю. Король Вильгельм, возмущенный «наглостью» Франции, ответил резким отказом на

французские предложения — и Наполеон III объявил ему войну...

Этот классический случай, известный Истории под названием «эмской депеши»,

показывает нам Политика, пусть беспринципного, но гениального. Политика здесь

безусловно владеет Стратегией. Но этот же случай выявляет нам и Стратега, умеющего брать

на себя ответственность, как бы благословляющего Политика на его чреватый огромными

последствиями шаг. Короче, в Эмсе мы видим непревзойденный образец взаимодействия

Политики и Стратегии. Какая огромная разница между «художественной» подделкой эмской

депеши и аляповатыми баснями 1914 года о «восьмидесяти переодетых французских

офицерах, пытавшихся проникнуть через германскую границу» и о «бомбардировании

Нюрнберга французскими летчиками!» Это — как раз разница между Бисмарком и Бетман-

Гольвегом — разница, которой в области Стратегии соответствует разница между Мольтке-

старшим и Мольтке-младшим.

30