нашествия было бы невозможно, во всяком случае, трудно выполнимо. И тридцать

опьяненных победой во Франции германских корпусов обрушились бы от Торна на Варшаву

и дальше — на Люблин, на сообщения и тылы нашего Ю.-З. фронта, зарвавшиеся армии

которого были бы кроме того связаны австрийцами (опыт показал нам, что невозможно

сокрушить одним, двумя сражениями великую державу — Австро-Венгрия же была великой

державой, а ее армия — армией великой державы). Сокрушительный удар германских армий

в тыл, удар воспрянувших австрийцев с фронта — и четыре наших армии Ю.-З. фронта были

бы пойманы в мешок...

Стратегически наше развертывание 1914 г. безупречно, ибо отлично сочетается с

двойной задачей русской вооруженной силы. Оператически оно чрезвычайно неудачно,

армии «нарезаны» по одному шаблону, главное операционное направление выражено как

нельзя менее отчетливо: на С.-З. фронте оно вообще отсутствует, на Ю.-З. выражено не ясно

(и к тому же ошибочно). Этот вопрос будет разобран нами в своем месте, а именно, при

разборе ведения войны и самого главного из его принципов — Глазомера.

Начиная с октября 1914 г., русскому полководчеству приходится считаться с вводной

данной, совершенно изменяющей ход войны. Мы имеем в виду крупнейшее для России

политическое событие Мировой войны — выступление Турции. С этого момента Россия

изолировалась от остального мира и обрекалась на постепенную смерть от удушья. Вместе с

тем, появление Турции в стане врагов, в связи с чрезвычайно благоприятно сложившейся для

41

Электронное издание

www.rp-net.ru

России дипломатической обстановкой (Англия вынуждена быть на нашей стороне), делали

возможным удовлетворение великодержавных чаяний России.