Политика и Стратегия властно требовали как «хирургическую операцию» по

устранению удушья, так и сообщение войне великодержавного характера. То, что было

упущено в 1878 году, само давалось нам в руки в 1915 г. Турецкий фронт стал главным,

великодержавным фронтом России. Австро-германский фронт сразу становился политически

и стратегически второстепенным (оператически само собою разумеется, он продолжал

оставаться главным, поглощая 95 процентов всей вооруженной силы).

Политический орган страны — ее Правительство — смутно, но все-таки отдавало себе

отчет в огромной важности Турецкого фронта — и в апреле 1915 г. в Одессе и Севастополе

были собраны десантные войска, силою около двух корпусов, для овладения

Константинополем и форсирования проливов. Все силы Турции были прикованы борьбой за

Дарданеллы — Босфор и Константинополь были почти что беззащитны. Можно было кроме

того рассчитывать на содействие Греции, а быть может, и Болгарии.

Но стратегический орган — Ставка — не дорос до понимания великодержавного

элемента в Политике и политического элемента в Стратегии. Растерявшись после горлицкого

разгрома, Ставка отозвала в Галицию войска, предназначенные для десанта на Царьград —

для главной русской операции Великой войны. В Галиции эти два корпуса не принесли

никакой пользы, будучи введены в бой (Радымно, Любачев) пачками, бессистемно —

побригадно, чуть ли не побатальонно. Они лишь увеличили потери — и без того тяжелые —

3-й армии. На Босфоре они могли бы решить участь всей войны — на Сане оказались лишь

песчинкой, вовлеченной в водоворот всеобщего отступления. Ставка была поставлена перед

дилеммой: Константинополь либо Дрыщов, и она выбрала Дрыщов.

Причину этого ослепления надо видеть в том, что и Великий Князь Николай