Пройдут годы, бойцы группы с улыбкой вспомнят свое нетерпение. Но это будет потом. А сейчас им предстояло выполнить конкретное задание обменять Корвалана на Буковского. Никто из четверых, кому поручено проведение операции — Ивон, Берлев, Леденев и Коломеец — за границей, в том числе и в Цюрихе, никогда не бывали. Да и многочисленные начальники, которые инструктировали бойцов группы «А», сами не очень представляли, как осуществится обмен. Общие слова и призывы к постоянной бдительности, предупреждения о возможности провокаций только нагнетали нервозность.

…Для полета в Цюрих Андропов дал свой самолет. Ту-134 ждал Буковского и сопровождающих его сотрудников группы в Чкаловском. Накануне Буковского забрали из Владимирской тюрьмы и перевезли в Лефортово.

Утром 17 декабря за ним приехали. Из камеры вывели бледного, щупленького мужчину. В тусклом свете тюремных ламп лицо Буковского напоминало серую гипсовую маску и только глаза были живые, тревожные… О чем он думал в те минуты, диссидент, «хулиган», непроходящая головная боль советской верхушки? Об обмене, о будущей эмиграции, о стране, которую покидает. Она не очень приветлива была к нему — тюрьмы да лагеря, и все-таки его Родина.

А может, размышлял о человеке, который ждал его в конце коридора с наручниками? Может быть…

Буковский протянул руки, на запястьях щелкнули металлические обручи. Он слегка поморщился. Берлеву стало жаль арестанта.

— Давят, что ли?

"Пожалел волк овцу", — подумал, небось, Буковский, но все-таки нехотя кивнул:

— Давят…

Николай Васильевич достал из кармана носовой платок, разорвал пополам, подмотал под наручники. Буковский чуть заметно усмехнулся: