— Я еще вчера понял, что вы не из милиции.

— То есть как — не из милиции? — пытался сыграть искреннее удивление Берлев, окинув взглядом свою новую, с иголочки, милицейскую форму.

— Нет, — упрямо качнул головой Буковский, — воспитание другое. Эти за пять лет со мной ни разу не поздоровались. А уж чтоб посочувствовать… Голос его сорвался.

Они вышли в тюремный дворик, сели в «рафик». Берлев и Ивон рядом с Буковским, Леденев и Коломеец — напротив. Теперь путь лежал в Чкаловское. По дороге забрали мать и сестру Буковского, потом племянника. Мальчик лежал в онкологическом отделении больницы, был тяжело болен, но диссидент настаивал: племянник должен лететь с ними.

Разрешение получено, и бойцам группы «А» оставалось лишь исполнить свою миссию: доставить Буковского в Цюрих, а оттуда забрать Корвалана.

Вылетели ближе к полудню. После пересечения границы Берлев снял с Буковского наручники, предложил перекусить.

Они сидели друг против друга, по существу, враги — бледный человек с гипсовым мальчишеским лицом, всю жизнь посвятивший борьбе с государством, которое всю жизнь защищал Берлев.

Что он знал об арестанте, которого сопровождал? Почти ничего. Разве только, что тот просидел по тюрьмам двенадцать лет, что антисоветчик и диссидент. Чего добивался Буковский, ради какой высокой цели променял нормальную жизнь на лагерные нары? А может, она стоит того, его идея?

Никогда прежде не было у Николая Берлева сомнений: чему учили в школе, тому и верил, в армии — тоже верил. Дай как не верить: ему, простому сельскому пареньку с Дона, довелось нести службу на посту N 1, у Мавзолея Ленина и Сталина. В 59-м стоял, в 60-м. Каждый день офицеры твердили о том, какая это высокая честь — охранять тела вождей. Но грянул 1961-й, XXII съезд партии, и оказалось, что охранял он вовсе не вождя, а кровавого тирана. О, теперь на политзанятиях в их роте офицеры говорили совсем другое!