Горький писал в письме Сергееву-Ценскому об "Аэлите": "Марсианское сочинение написано Толстым не "по нужде", а по силе увлечения "фабульным" романом, сенсационностью: сейчас в Европе очень увлекаются этим делом. Быт, психология - надоели. К русскому быту - другое отношение, он - занимает. Чудно живет большой народ этот, русские!" В толстовской "Аэлите" просматривается некоторое влияние Уэллса и Берроуза. Однако Алексей Толстой шел своим особым путем. Толстой отверг представление Уэллса о человеке будущего: "В романах Уэллса, - подчеркивал он, - человек будущего всегда дегенерат, и это характерно для уэллсовского "социализма".
В образе Гусева писатель показал революцию как глубоко народное, национальное дело, и благодаря этому герою сам лучше разобрался в революционных событиях на Родине. Образ Гусева в ту пору был очень современен. В нем - новое отношение к миру, отрицающее страх перед будущим, что было характерно для зарубежной фантастики. Этот герой утверждал оптимизм, необходимость борьбы за справедливое переустройство мира.
Главная линия романа - лирическая, почти неземная любовь. Лось и Гусев очень различны по характеру. И если писатель с симпатией относится к Гусеву, то еще больше симпатии проявляет он к Лосю, талантливому инженеру, интеллигенту, изысканно культурному человеку. Лось в романе стремится избавиться от чувства одиночества после смерти жены и находит избавление в любви к Аэлите. Он возвращается к жизни благодаря сильному чувству.
Для Аэлиты и Лося главное в жизни - любовь. Трагическое предчувствие несчастья, как бы обреченности счастливой любви, выражается, в частности, в тоске Лося по Земле, в неудержимом стремлении на родину.
Описывая внешность Аэлиты и других марсиан, Алексей Толстой сделал их похожими в основном на землян. Писатель придерживался обсуждавшейся в то время теории происхождения жизни во вселенной примерно так, как излагает ее его герой Лось: "Одни законы для нас и для них, во вселенной носится пыль жизни. Одни и те же споры оседают на Марс и на Землю, на все мириады остывающих звезд. Повсюду возникает жизнь, и над жизнью всюду царствует человекоподобный: нельзя создать животное более совершенное, чем человек".