- Не получится, дедулька. Нам с нашими чувихами и здесь места хватает. Мы же с Игорьком моим мариманы. Сегодня он в плавании, завтра я, а иногда и оба уходим, как, например, завтра. Дома почти не встречаемся, а когда встречаемся, нам не до баб. Это во-первых, а во-вторых, у нас нет денег тебе на приплату. Ну а...

- Погоди ты, не тараторь, - остановил его старик и, что-то прикинув, заявил: - Я с вас почти ничего не возьму. Дадите тысчонку, и на том спасибо.

- И тысчонки не дадим. Ты же меня не дослушал. Игорь с одной бабой уже расписался, а как только вернемся из Ярославля, и у меня будет свадьба. И наш профсоюз тут же выделяет нам две новые однокомнатные квартиры. Мне и Игорю. Я думаю, что две квартирки получше одной двухкомнатной. А, дедулька? Так что спасибо тебе за заботу, а теперь проваливай.

Старик поднялся с табурета, подумал, хотел что-то сказать, но потом махнул рукой и, постукивая костыльком, потащился к выходу.

Закрыв за ним дверь, парень недоуменно пожал плечами, почесал русалку и отправился в комнату заканчивать отложенное дело.

Утром следующего дня старик вновь объявился в том же самом дворе, но только признать в нем вчерашнего всклокоченного лешего было практически невозможно. Нынче это был уважающий себя пожилой господин с гладко выбритой кожей лица и головы. От солнечных лучей его охраняла соломенная шляпа и массивные зеркальные очки, закрывавшие половину лица. Безупречная бежевая сорочка и галстук вкупе с брюками, подобранными под цвет рубашки, говорили о том, что одеваться он умеет и делает это с удовольствием. Мягкие замшевые туфли неслышно ступали по дорожке, и только деревянная резная тросточка, касаясь асфальта, иногда позвякивала своим металлическим наконечником.

Как внешний вид, так и его действия существенно отличались от вчерашних. Миновав знакомый подъезд, он пересек двор и уселся напротив на малоприметной скамеечке, скрытой тяжелыми косами ветлы.