- Я видел вас на суде, когда почтенный судья разбирал наше дело, начал он. - Так вот, не потрудитесь ли вы вспомнить, что А Чоу, которому должны отрубить голову... Да вы, конечно, помните, что он - я хочу сказать А Чоу - высокого роста? А теперь посмотрите на меня...

Он неожиданно поднялся, и Крюшо увидел, что его спутник человек низкорослый. Так же неожиданно в памяти Крюшо возникла длинная фигура А Чоу. Конечно, А Чоу высокого роста. Для жандарма все китайцы были на одно лицо и как две капли воды походили друг на друга. Но отличить высокого от низкорослого он все же мог и теперь вынужден был признать, что рядом с ним в тележке сидит не тот заключенный. Крюшо так резко осадил мулов, что дышло выперло вперед и приподняло хомуты.

- Теперь вы видите, что это ошибка? - вежливо улыбаясь, сказал А Чо.

Но Крюшо размышлял. Он уже пожалел, что остановил мулов. Об ошибке судьи он ничего не знал и не мог разобраться в ней своим умом, одно только он знал твердо: ему сдали на руки этого китаезу, чтобы отвезти его в Антимаоне, и туда его и надо везти по долгу службы. Может быть, это и не тот человек и ему зря отрубят голову. Но ведь это только китаеза, а что такое китаеза в конце концов? Кроме того, тут, может быть, и нет никакой ошибки. Почем он знает, что на уме у начальства? Это их дело, им видней. И кто он такой, чтобы думать за них? Когда-то он попробовал за них подумать, так сержант сказал ему: "Ты, Крюшо, олух! Заруби себе это на носу. Твое дело не думать, а повиноваться, - думать предоставь тем, кто поумнее тебя". Вспомнив об этом, Крюшо даже покраснел от стыда. Потом, если он повернет назад в Папити, казнь в Антимаоне задержится, а если он к тому же окажется не прав, то получит хороший нагоняй от сержанта. Да и в Папити ему не избежать выговора.

Крюшо хлестнул мулов, и тележка покатила дальше. Он взглянул на часы. И так уж опоздали на полчаса, и сержант, конечно, будет ругаться. Он погнал мулов еще быстрей. И чем настойчивее А Чо твердил ему об ошибке, тем упорнее молчал Крюшо. Уверенность, что он везет не того заключенного, не могла улучшить его настроение. Но сам-то он тут ни при чем - ведь, поступая неправильно, он поступает по правилам! А Крюшо, - лишь бы не навлечь на себя гнева сержанта, - с готовностью препроводил бы на тот свет хоть с десяток ни в чем неповинных китаез.