С правой стороны детской кроватки, возле уютного торшера, спал резиновый крокодил, по уши налакавшийся детской кровью. Вообще мне было неуютно в этом доме, а тем более что на меня из комнаты смотрела красивая женщина. Она лежала на спине, гордо выпятив вперед острые груди с темными сосками. Если бы не уродливая рана, косо проходившая ей через горло, то ее можно было назвать красивой.

На мгновение мне показалось, что она жива, настолько естественной была ее поза. Но, к сожалению, я заблуждался. Просто она откинулась на труп мужа, безмятежно лежащий под ней. Его почерневшая кровь уже успела вдоволь насытить кроватный матрас.

Стоящая сзади меня милиция молчала. Молчал и я, по той простой причине, что мне нечего было им сказать. Пахло кровью. Нет, не той, что бывает на мясокомбинатах. Зловеще пахло кровью человека.

Я с завидным, можно сказать, профессиональным интересом рассматривал всю эту жуткую картину, чувствуя за своим плечом сопение двух полковников. Они ждали ответа. И ответ, по их понятиям, должен был исходить именно от меня. С таким же немым вопросом они могли смотреть на холодильник или дружелюбно распахнутый шифоньер.

- Здравствуйте, Александр Иванович и Александр Владимирович, - глупо, не к месту поздоровался я с милицейским начальством. - У вас, я вижу, проблемы.

- Есть проблема, Гончаров, есть, - зловеще вымолвил начальник. - А точнее, не проблема, а вопрос. Почему там, где появляются трупы, обязательно фигурируете вы, господин Гончаров? Какого черта вы здесь делаете?

- Вообще-то я находился этажом выше, это ваш дурно воспитанный сержант, несмотря на то что я без штанов, стащил меня сюда за волосы. Согласитесь, Александр Иванович, это довольно неприлично с вашей стороны отрывать мужика от карточного столика, когда у него каре из четырех королей. Вы даже не представляете, какой у меня расклад выходил...