Удивилась чрезвычайно, примѣтя на лицахъ всѣхъ моихъ родственниковъ видъ притворной и принужденной. Я побѣжала къ моему отцу, и обнимала его колѣна; такое же почтеніе оказала я и моей матери. Оба они приняли меня съ холодностію. Отецъ мой проворчалъ мнѣ не большое привѣтствіе почти сквозь зубы; а мать хотя и назвала любезною своею дочерью; однакожъ не обнимала съ такою горячностію, какъ прежде.

Поздоровавшись съ моими дядьями, и сестрою, которая приняла то съ видомъ важнымъ и принужденнымъ, приказано мнѣ было сѣсть. Сердце мое было чрезвычайно стѣснено; и я видя себѣ такой неожидаемой пріемъ, находилась въ великомъ замѣшательствѣ.

Братъ мой, или лучше сказать обвинитель началъ выговаривать мнѣ, что будучи у дѣвицы Гове принимала нѣсколько посѣщеній отъ того человѣка; котораго всѣ они имѣютъ весьма сильныя причины ненавидѣть, не взирая на данное мнѣ запрещеніе его видѣть.

Я отвѣчала ему, что никакъ не могу скрывать и утаевать истинны. Въ три недѣли моего гощенія, видѣла я его правда разъ пять или шесть. Но пожалуй братецъ, примолвила я, видя что онъ началъ разгорячаться, позволь мнѣ кончить. Когда онъ къ намъ ни приходилъ, то спрашивалъ всегда г. Гове и ея дочь. Я надѣюсь, что онѣ старались бы употребить всѣ способы, чтобы ему отказать, но извинялись передо мною неоднократно тѣмъ, что не имѣя ни какой причины запретить ему въѣздъ въ ихъ домъ, чинъ его, званіе и богатство требуетъ того, чтобы обходиться съ нимъ учтиво.

Братъ мой былъ совсѣмъ готовъ послѣдовать всему стремленію своей страсти; отецъ находился въ такомъ положеніи, которое предвозвѣщало великую бурю; дядья разговаривали между собою тихо съ сердитымъ видомъ; а сестра поднимала руки такимъ образомъ, которой ни мало не клонился къ тому, чтобы ихъ умилостивить; мать моя сказала притомъ: надобно сіе бѣдное дитя выслушать.

Я ласкала себя, говорила имъ я, что меня упрекать будетъ нечемъ.