Сказала имъ еще, что дѣвица Гове по усильной моей прозьбѣ, не отходила отъ меня ни на минуту, во все то время, когда онъ у нихъ находился.
Братъ мой слушалъ меня съ великою нетерпѣливостію, по которой очень легко примѣтить было можно, что онъ не смотря на всѣ мои оправданія, старался находить меня виновною. А прочіе были бы весьма довольны моимъ извиненіемъ, есть-ли бы не имѣли нужды привести меня въ робость, дабы убѣдить повиноваться тому, что они мнѣ предлагать были намѣрены. По всему видѣть было можно, что они съ моей стороны не могли никакъ ожидать добровольнаго согласія.
Едва только перестала я говорить, какъ братъ мой не уважая ни какъ присудствія моего отца и дядьевъ, началъ произносить клятвы, что со своей стороны не можетъ никогда и слышать о примиреніи съ дерзскимъ тѣмъ бездѣльникомъ; и что не будетъ ни когда признавать меня своею сестрою, ежели я отважусь ободрять надеждою такого человѣка, которой несносенъ для всей ихъ фамиліи.- – - – Такого человѣка, перервала рѣчь его моя сестра, которой едва не былъ убійцею моего брата.
Отецъ мой сказалъ мнѣ гнѣвнымъ голосомъ, что довольно дѣлали для меня снисхожденія, давая свободную волю избирать себѣ супруга по моему выбору; но теперь пора уже требовать отъ меня повиновенія. Такъ, правда, примолвила къ тому моя мать; и я надѣюсь, что мы въ любимой сей нашей дочери не найдемъ ни какого сопротивленія нашей воли и желаніямъ. Дядя мой Іулій сказалъ, что онъ увѣренъ въ томъ очень твердо, что милая его племянница конечно, будетъ повиноваться волѣ своего отца безъ всякаго прекословія. Дядя же мой Антонинъ проворчалъ грубымъ своимъ нарѣчіемъ, что не думаетъ онъ ни какъ, чтобы я получа себѣ милость моего дѣда, почитала себя отъ того независимою; а въ противномъ случаѣ покажетъ онъ мнѣ, что духовная та можетъ быть уничтожена.