Милостивой государь! осмѣливаюсь увѣрить васъ, что я ни когда не подавала причины – - – -

Не говори мнѣ о томъ, что было, но то что есть и что будетъ.

Батюшка! здѣлайте милость и выслушайте меня терпѣливо. Боюсь я, что братъ мой и сестра – - – -

Не говори ни чего противъ твоего брата и сестры; они столько же принимаютъ участія въ чести моей фамиліи, какъ я самъ.

Батюшка! я надѣюсь – - – -

Не надѣйся ничего. Не говори мнѣ о надеждахъ, но о настоящемъ дѣлѣ. Я не требую отъ тебя ни чего такого, чтобы ты не могла исполнить, и къ чему бы не обязывала тебя твоя должность.

Хорошо, сударь! я то исполню, но по крайнѣй мѣрѣ надѣюсь на вашу милость – - – -

Перестань говорить мнѣ пустые слова; я хочу, чтобы мнѣ была послушна и требую твоего повиновенія, или въ противномъ случаѣ не признаю тебя моею дочерью.

Я начала плакать; бросилась къ его ногамъ; покорно васъ прошу дражайшій и любезнѣйшій родитель! не полагать надо мною другихъ властителей, кромѣ васъ и моей родительницы. Не дѣлайте меня принужденною и обязанною повиноваться воли моего брата – - – - Хотѣла я продолжать, но онъ уже вышелъ. Я осталась долгое время въ томъ самомъ положеніи, имѣя сердце наполненное горестію. Но теперь оставлю описывать далѣе мои прискорбія и печали.

Письмо IX.

КЛАРИССА ГАРЛОВЪ къ АННѢ ГОВЕ.

26 Февраля по утру.

Тетка моя ночевавши у насъ посѣтила меня сего дня по утру почти еще на разсвѣтѣ, и сказала мнѣ, что вчерашняго дня оставили меня одну съ отцомъ моимъ нарочно, дабы могъ онъ свободнѣе объявить мнѣ, что требуетъ и ожидаетъ моего повиновенія.

Изъ нѣсколькихъ словъ моей тетки могла я понять, что надѣются они получить успѣхъ отъ гибкости моего нрава; однакожъ въ томъ обманутся на вѣрно.