- Нет, - взглядом пробегая целую полосу и все понимая, ответил Шульгин. - Но почему эта статья вызвала у вас такое негодование? Согласен, она немного вымышлена, немного высосана из пальца, но не мы первые и не мы последние - в нынешней свободной прессе такое сплошь и рядом.

- Почему я в негодовании? И ты еще корчишь из себя святую простоту? Да хотя бы потому, что час назад звонили из милиции и снимали с меня стружку, а после этого был еще один премиленький звоночек. Какой-то хрен с наипаскуднейшим голосом справился о здоровье моей жены и дочери, а потом посоветовал мне ради них же больше такое не печатать. Кстати сказать, он спросил, кто непосредственно состряпал этот опус.

- И вы, конечно, ответили.

- Милый мой, а что же мне оставалось делать? Подставить за твои проказы собственную жену и дочь? Согласись, это нелогично.

- Нет, но вот когда вашу дочь изнасилуют и убьют, тогда вы запоете по-другому.

- Убирайся, пока я не запустил в тебя чем-нибудь тяжелым...

- А пособие?

- Можешь считать, что я пошутил.

- Отличная шутка, и главное - ко времени сказанная. В кармане у меня нет даже рубля. Я далек от того, чтобы стоять перед вами на коленях, но деньги мне нужны, хотя бы на хлеб. И вообще лучше нам с вами разойтись по-доброму, потому как мой сволочной характер знает каждый второй житель города, а обвалять в дерьме вашу персону большого труда мне не составит, и помощников тут будет хоть отбавляй.

Рейпин поковырял в носу, расправил три волоска на макушке и признал речь Шульгина содержательной и резонной.

- Ладно, уговорил, иди в кассу, с тобой действительно лучше не связываться, но только уговор - как получишь капусту, чтобы и запаха твоего в редакции не было.