Нарком-пищевик ведет компанию в местный - напротив театра - ресторан. Но время позднее, ресторан закрыт, и его директор-грузин на все вопросы украинского пищевика отвечает одним "нэт": шашлыки, форель, сациви, плов какой-нибудь - все "нэт".

- Ну, а вино, фрукты есть?

- Это есть.

И директор приносит одно из самых скверных тогда вин "Кровь Грузии" и поднос крохотных яблок. Наркома в насмешку заставили отведать "грузинской крови" и закусить горе-яблочком. Сделав это, он склонил перед Орловой повинную лысую голову: "Приезжайте завтра в Кисловодск с товарищем супругом. Я исправлюсь, клянусь!"

И сдержал наркомовское слово. После прибытия в правительственный санаторий Орлову с "товарищем супругом" усадили в большой открытый автомобиль, украинские наркомы расселись по другим машинам, и вся компания покатила в Храм Воздуха, знаменитый тогда ресторан в горах. Впереди мчался грузовичок с музыкантами-грузинами, и их музыка всю дорогу сопровождала кавалькаду.

"Валтасаров пир,- пишет Кушниров,- на котором была представлена вся съедобная фауна и флора Кавказа (и которому позавидовал бы, наверное, Сталин в одноименном, "Пиры Валтасара", фильме по роману Ф. Искандера.- Ю. С.) длился до вечера. До отхода московского поезда.

Прощание происходило на кисловодском перроне. И пока оно бесконечно долго длилось, поезд покорно стоял, презирая расписание. Потом подошел главный кондуктор: "Дорогие гости, прошу за мной!" Все подумали, что он зовет в вагон, занять наконец места, и стали прощаться. Однако шеф-кондуктор повел всех (и отъезжающих и провожающих) к вагону-ресторану, но провожающих попросил остаться, а Александрова с Орловой провел внутрь. Посреди вагона стоял отдельный столик, на котором возвышался пандусообразный, как финальная декорация "Цирка", торт с кремовой вязью на вершине: "Орловой".