Пока хозяйка торта размышляла, везти ли ей именное чудо целиком в Москву или разрезать его и угостить всех провожавших, к Александрову неслышно приблизился начальник вокзала и шепотом доверительно спросил: "Товарищ Орлов, разрешите отправлять поезд? Или как?"

26

Одни готовили и дарили Орловой роскошные торты, другие изливали ей свои восторги в выспренних и одновременно искренних стихах:

Какое счастье быть пред Вами,

Какое счастье видеть Вас,

Какое счастье вместе с Вами

Смотреть на все, что окружает Вас.

Какое счастье жать Вам руку,

Какое счастье Вас любить,

Какое счастье Вашу муку

Принять и вместе с нею жить.

Какое счастье следовать за Вами,

Какое счастье думать и мечтать о Вас.

Какое счастье преклоняться перед Вами,

Какое счастье умереть за Вас!

27

После десяти лет дружной совместной работы уход Александрова в самостоятельное творчество С. Эйзенштейн воспринял очень болезненно. Его недовольство было

Л. Орлова не сразу осознала себя "злодейкой-разлучницей" С.Эйзенштейна и Г. Александрова. И на буклете "Веселых ребят", который Александров подарил Эйзенштейну с надписью: "Дорогому учителю, учившему меня другому", бесхитростно приписала: "И тот, кто с песней по жизни шагает, тот никогда и нигде не пропадет.

усугублено сугубо личным мотивом. Получалось, что Александров оставил его в том числе и ради Орловой. "И она,- считает М. Кушниров,- платила Эйзенштейну равной неприязнью - такой, на которую решалась в жизни редко.

Однажды режиссер Лео Арнштам оказался свидетелем мимолетной сценки в коридоре студии. Эйзенштейн настойчиво стучался в дверь просмотрового зала, где, как выяснилось позже, Орлова смотрела материал своей картины. Эйзенштейн нервничал, поглядывая на часы, и громко, чтобы слышали в зале, чертыхался. Вдруг дверь распахнулась, да так резко, что если бы Эйзенштейн случайно не отодвинулся, его бы отбросило ударом. Из зала выскочила Любовь Петровна и, ни на кого не глядя, рванулась по коридору, громко бормоча на ходу: "Наш гений от вежливости не умрет!"