В Иркутске была уже получена телеграмма министра юстиции Керенского17 об освобождении политических. Но копию телеграммы мы не успели взять с собою -- взяли лишь бумагу, удостоверявшую, что Комитет общественных организаций возложил на нас такое-то поручение и что должностным лицам надлежит оказывать нам всемерное содействие. Этого было достаточно. Чины тюремной администрации и прокурорского надзора лезли из кожи вон, чтобы доказать свою готовность служить новой власти.

Обходим тюремные корпуса. Никогда не производили на меня столь гнетущего впечатления железные решетки, окованные двери, кандалы, серые, бледные лица арестантов...

Много оказывалось сомнительных случаев: статья уголовная, но мотивы преступления политические, связанные с революцией. Мы толковали постановление об освобождении политических так широко, как только было возможно. Подлежащих освобождению оказалось несколько сот человек.

Лишь к вечеру я вернулся из тюрьмы в Комитет. Здесь за день накопилось много новостей: был образован целый ряд комиссий, появились широкие проекты, были составлены воззвания к населению, а главное, Комитет вступил в сношения с образовавшимся накануне Временным правительством и с Петроградским советом рабочих и солдатских депутатов, отправив телеграмму кн. Львову18 и Чхеидзе". Текст этой телеграммы, представлявшей как бы политическую платформу Комитета, сохранился в петроградских газетах того времени. Воспроизведу его полностью:

"Комитет общественных организаций в Иркутске приветствует почин вновь образовавшегося Временного правительства в деле низвержения старой власти, своей преступной деятельностью приведшей страну на край гибели.

Комитет взял в свои руки управление местными делами. Задача Комитета --поддерживать в борьбе против остатков старой власти Временное правительство, признанное населением и гарнизоном Иркутска.

Происходят многолюдные собрания. Генерал-губернатор Пильц скрывал все телеграммы до вечера 2 марта.