Нам остается только гадать, кто первым назвал фамилию Заковского. Был ли это новый партийный руководитель Сибири Сырцов, припомнивший Одессу и тамошнего чекиста, помогавшего бороться с чиновничьим «свинством»? Или сам Дзержинский, за несколько месяцев до смерти, решил «подтолкнуть» наверх одного из своих первых сотрудников? Как это произошло, мы сказать не можем, но факт остается фактом: кандидатура Заковского прошла все инстанции в ЦК и ОГПУ, и он был утвержден полпредом ОГПУ по Сибирскому краю.

Заковский прибыл в Новосибирск в феврале 1926 года, и после Винницы и Одессы у него дух захватило от масштабов новой работы. Его власть простиралась от Урала до Якутии и от полярного Севера до степей Казахстана. В подчинении —18 окружных и областных отделов ОГПУ, тысячи гласных и негласных сотрудников…

Вступая во владение и знакомясь с аппаратом полпредства ОГПУ, Заковский предстал перед чекистами в образе «отца-командира» — сурового, но справедливого. Он знал, что при Павлунов- ском многие «размагнитились» и их следует подтянуть. «…У чекиста был и должен быть сжатый круг знакомств, — внушал Заковский на собрании партийной ячейки ПП ОГПУ Сибири в июле 1926 года. — Пьянство вошло в обычное явление, пьянствуют с проститутками, разъезжают на автомобилях даже члены бюро ячейки. В пьяном виде придираются к проституткам. О пьянках нашего аппарата известно в Москве. Мне товарищ Ягода говорит: «У вас пьяный аппарат», и отрицать этого не приходится. В аппарате есть не спайка, а спойка и самая настоящая. Некоторые пьют, пользуются у частника широким кредитом, им дают вместо одной бутылки — три. Это считают нормальным, а сообщить об этом считают преступлением. Непьющего товарища начинают избегать… Отдельные товарищи начинают делиться с женами о секретной работе, в результате едут на Соловки… Нужно оздоровить аппарат. Пить можно, но только в своем узком кругу чекистов и не в общественном месте»